Dostizeniya  Ustremlenie Missiya  Mudrost  Vzaimootnosheniya  Sostoyanie  Zdorovie 




ПРОГНОЗЫ НА БУДУЩЕЕ — ЧЕМУ МОЖНО ВЕРИТЬ?

Как обойтись под Новый год без прогнозов о том, каким он будет? Но мы отправились с этим вопросом вовсе не к астрологам. Евгений Головаха не рекомендует верить новоявленным Нострадамусам и говорит исключительно о социологических прогнозах. Функция прогнозиста, как когда-то – пророка, состоит вовсе не в том, чтобы угадать, что будет, а в том, чтобы предотвратить то, что может быть. И получается, что наше будущее определяют самоопровергающиеся и самосбывающиеся пророчества, а какой будет наша жизнь, зависит исключительно от нас с вами. Наверное, это и есть самая настоящая мистика.

Евгений Головаха

Украинский психолог, социолог и общественный деятель. Доктор философских наук, профессор. Заведующий отделом социально-политических процессов Института социологии НАНУ. Заместитель директора института по науке. Главный редактор журнала «Социология: теория, методы, маркетинг». Соавтор техники каузометрии – биографической психотера-певтической методики, получившей распространение в 1980-х годах в СССР. Автор собственной психолого-социологической интерпретации массового психологического явления социальной амбивалентности украинского общества.

– Евгений Иванович, сейчас ситуация нестабильная, все меняется, делаются самые разные прогнозы, но все же, с вашей точки зрения, что нас ожидает в следующем году?

– Могу сказать, что и на данный момент ситуация нестабильная, все меняется, и в следующем году ситуация будет нестабильной и будет все меняться. Предвидеть, в какую сторону это все будет меняться, достаточно сложно. Существуют «пророки», у которых есть «видения», такие новоявленные Нострадамусы, но им я рекомендую не верить, потому что пророки, как показал опыт многих тысячелетий, чаще всего ошибаются. А те редкие случаи, когда их слова совпадают с будущими событиями, – это, скорее всего, то, что соответствует теории вероятности. Иногда и предсказанные очень маловероятные события могут сбыться. 

Иногда и предсказанные очень маловероятные события могут сбыться

Мы видим, что недавно ситуация принципиально поменялась. Казалось, что мы надолго обречены на перманентную ситуацию «ни мира, ни войны», но сейчас вроде бы начинается отвод войск, вроде бы прекращаются непосредственные боевые действия, вроде бы Донбасс возвращается, Украина верит в то, что она окажется в своих прежних границах. Можно было бы строить сценарий исходя из этой ситуации. Но вся беда в том, что социальный прогноз – очень рискованная штука в силу непредсказуемости творческой мысли тех, кто определяет политическую жизнь. 

Поэтому можно рассмотреть два сценария. Первый сценарий (тот, который сейчас реализуется) – непосредственно военные действия временно прекращаются, Украина постепенно интегрирует Донбасс и 2016 год – относительно мирный. И вот в этом случае очень большие риски возрастания протестной активности. Все дело в том, что, во-первых, судя по прогнозу мирового банка, рост экономики составит только 1% (что, конечно, лучше, чем в этом году, когда мы получаем падение 11-12%), но инфляцию нам пророчат в 20%. Это означает, что уровень жизни населения еще снизится и придется еще активнее выживать. Но это решаемые проблемы.

Я вам скажу, что украинцы показали удивительную жизнестойкость. Вот у меня немецкие эксперты спрашивают: «Что такое у вас делается? Население недовольно». Я говорю: «Если бы у вас уровень жизни населения упал ровно в два раза за полтора года – что бы у вас было?». Мне отвечают: «Конечно, ничего бы не осталось от того правительства, которое могло такое допустить». Говорю: «А украинцы (притом что, по нашим данным, резко возрос уровень тревожности, люди крайне недовольны своим экономическим положением и все больше считают, что страна движется не в том направлении) сохраняют определенную социальную стабильность и порядок». Так что ситуация не будет существенно отличаться от нынешней, кроме того что протестная активность возрастет. 

Привычка плохо жить завелась у нас давно, еще в Средневековье

Это один сценарий. Другой сценарий: если Путин безнадежно увязнет в сирийской ситуации и решит оттуда бежать, то он не сможет обойтись без врага. Тогда не исключена ситуация военного положения, и мы окажемся, в общем-то, в стране мобилизационной – со всеми вытекающими последствиями. 

Считаю, что первый сценарий более вероятен. А вот что делать в этой ситуации каждому из нас, рядовых граждан, – это уже отдельный разговор.

 

– Вы сказали, что у нас сохраняется относительная стабильность. За счет чего?

– Здесь есть два фактора. Первый – наша привычка плохо жить. Эта привычка у нас завелась давно, еще в Средневековье. Украина как страна на пересечении многих путей из разных частей мира имела в связи с этим очень много проблем. Постоянные беды, войны, разделения, потом провинциальное существование в Российской империи и советское выживание. Закономерным результатом плохой жизни стал период после развала Советского Союза, когда практически рухнула экономика, когда уже не вдвое, а на порядок беднее стали люди в начале 1990-х. Постепенно они чуть-чуть адаптировались – и тут же получили мировой кризис, из которого так и не выбрались.

Но эта привычка жить плохо – спасает. Потому что как бы плохо ни жила страна, все знают, как в ней выжить. Вот, собственно, пример: когда украинцы оценивают экономическое положение страны и свое собственное, то свое собственное всегда оценивают значительно лучше. А страны – очень плохо. По логике, должна быть связь: плохо живет страна – плохо живу я. Но вот нет, понимаете… Часто говорят – это потому что мы такие индивидуалисты. Возможно, это нам мешает. То есть ты индивидуально можешь себе минимальные условия выживания обеспечить, а все вместе – неудачники. Но уже опыт всей гуманитарной науки, социальной науки ХХ столетия показал, что все вместе могут хорошо жить, если каждый вносит вклад не только в свое выживание, но и в выживание всех остальных. К сожалению, такого навыка у нас еще нет.

Но эта привычка жить плохо – спасает. Потому что как бы плохо ни жила страна, все знают, как в ней выжить

 

 

– Но у нас уже есть волонтерство.

– Вот! Это первый знак. Волонтерство направлено на поддержку армии. Поддержать тех, кто воюет, мы можем. Но можем ли мы поддерживать друг друга в мирной ситуации – это большой вопрос. И если бы волонтерское движение, которое поспособствовало выживанию армии, переключилось в будущем на выживание всей страны – это, конечно, было бы прекрасно. И вот в этом есть определенная перспектива.

С точки зрения прогноза (а прогнозная функция социолога состоит не в том, чтобы предсказать будущее, потому что этого никто не знает, это невозможно предсказать, а в том, чтобы сказать, чего не может быть) я оцениваю переключение волонтерского движения с военных целей на мирные как возможное, но, с моей точки зрения, в ближайшие 5-6 лет маловероятное.

Конечно, есть еще так называемые самосбывающиеся прогнозы (или пророчества, как их когда-то назвал создатель этой концепции Роберт Мертон, американский социолог). Но мои прогнозы в данном случае вряд ли могут выполнить эту функцию.

 

– О самосбывающихся пророчествах. Могут ли прогнозы как-то повлиять на настроения и состояние общества?

– Конечно! Тем более если информация – из авторитетных источников. Но кроме самосбывающихся пророчеств есть и самоопровергающиеся. Функция прогнозиста иногда состоит не в том, чтобы угадать, что будет, а в том, чтобы предотвратить то, что может быть. Все пророки, как вы знаете, страшные беды сулили людям, если те не угомонятся и не станут жить по совести. И отчасти выполняли свою функцию. Для чего нужны авторитеты моральные, какие-нибудь Иоанны-пророки? Для того чтобы остановить зарвавшуюся власть и напомнить всем гражданам о том, что и они уязвимы. Это самоопровергающиеся пророчества.

Постройка самосбывающегося позитивного пророчества – это попытка увидеть в окружающем мире позитив и строить на основании этого свою перспективу

Что касается пророчеств самосбывающихся, если мы обратимся к отдельным людям, которым нужно будет сурово выживать в 2016 году, они должны обязательно этот механизм самосбывающихся пророчеств использовать. Он очень важен. 

В психологии это называется лингвистическим программированием: если вы себя программируете на какой-то результат, то есть шанс, то этот результат и получится, потому что идет структурирование всей психической жизни относительно этого прогноза. 

В этом смысле самосбывающиеся пророчества живущего в нашем очень сложном и непредсказуемом мире человека – это попытка найти в себе что-то хорошее, ценное и привязать это к возможному изменению своей жизни. 

Надо себя проанализировать, увидеть, что в тебе есть, найти позитив, который ты открывал в этой жизни, увидеть тех людей, которые этот позитив ценят, и, опираясь на них – построить прогноз своей жизни с учетом того, что можно сделать.

Только изменив принципиально свою жизнь, можно изменить результат – если ты хочешь изменить свою жизнь, если для тебя это важно. Но первое, что нужно, – это осознать возможность изменений. Как это сделать? Надо много читать, узнавать мир и видеть, как люди, у которых было гораздо меньше возможностей, принципиально изменяли свою жизнь. Почему так важны паралимпиады? Да потому что они показывают пример тем, кто впадает в смертный грех уныния. Удивительно, какими терапевтами были древние! Почему смертный грех – уныние? Потому что оно разрушает основы всего существования человека. Доказано, что депрессия разрушает здоровье. И наоборот, позитивное настроение реально продлевает жизнь.  

Постройка самосбывающегося позитивного пророчества – это попытка «поднять» себя, увидеть в себе и в окружающем мире позитив и строить на основании этого позитива свою перспективу, хотя бы на год.

В чем наша проблема? Лишь единицы верят, что мы в течение ближайшего периода (год-два) преодолеем проблемы и справимся с трудностями. А вот в отдаленную перспективу многие верят. 

Украинцы – это тактические пессимисты и стратегические оптимисты. Сам по себе стратегический оптимизм очень даже неплох, но если ты тактический пессимист, особенно по отношению к себе, к своей жизни, то ты считаешь так: «Да, в перспективе, лет через десять, я смогу добиться всего, но в ближайшее время жизнь такая, что ничего сделать нельзя». И ничего делать не будешь.

А без тактики нет никакой стратегии. Если ты не веришь, что через несколько месяцев можешь улучшить свою ситуацию, добиться какого-то успеха, – то и не добьешься. Если на далекую перспективу всю жизнь откладывать, ничего не выйдет. Светлое будущее не придет.

Вот эту практику тактического пессимизма надо ломать.

А почему украинцы тактические пессимисты? Потому что в массе своей экстерналы, то есть люди, которые в своих бедах винят окружающий мир, а не себя. 

А большинство граждан самых развитых стран – напротив, интерналы. Это люди, которые ответственность за свою жизнь возлагают прежде всего на себя.

Я могу повторить, что стратегический оптимизм хорош сам по себе, но истинную ценность имеет, только когда подкрепляется практическими вещами и верой в то, что многое – в твоих силах.

 

– Если я правильно понимаю, то для того чтобы получить позитивное самосбывающееся пророчество, нужно найти свои сильные качества и на их основе строить самый лучший из возможных прогнозов?

– Ты ищешь лучшее в первую очередь в себе, но не только в себе – себя надо привязать к миру, это основной принцип. И это по-разному можно сделать: можно привязать себя к худшему, что есть в мире, а можно привязать к лучшему. Понимаете? Да, реально есть люди, которые могут чем-то в нашей жизни мешать, но очень характерная черта человека – такой генерализованный перенос на всех остальных. Скажем, один раз кто-то обманул – значит, все предатели, кто-то подвел – значит, все безответственные. Это очень важный момент – преодолеть стереотип черно-белого отношения к действительности и переноса с отдельных случаев на всех. Это проблема вообще человеческой психологии. 

Материалистические ценности связаны с потреблением, постматериалистические – с самореализацией личности, взаимопомощью, открытостью миру

Главная проблема в том, что, конечно, есть люди, читающие книги, думающие над тем, как свою жизнь сформировать, но это подавляющее меньшинство, образно говоря. А для большинства людей должна быть поддержка в создании своего позитивного имиджа и своего позитивного прогноза. 

 

– Доводилось слышать такое мнение: достаточно, чтобы изменилось 10% общества, – и тогда общество меняется полностью. Насколько эти цифры достоверны, какие у нас реальные шансы?

– Никто точно не знает, какой процент является критическим для того, чтобы общество изменилось. Вот мой коллега Александр Пасхавер считает, что 2-3% – это уже критическая масса активных граждан. Так я вам скажу, что мы изменили ситуацию на Евромайдане благодаря активности тех самых 2-3%. Другое дело, что их все-таки 56-59% поддерживало, а отрицательно к этому относилось около трети населения. То есть все-таки у них была преобладающая поддержка – пассивная, но все-таки поддержка. Поэтому эти 2-3% смогли что-то изменить. Если бы такой поддержки не было, им бы ничего не удалось сделать.

Для того чтобы 2-3 или 10% могли что-то изменить, они должны опираться пусть на пассивную, но поддержку большинства.

Достаточно 2-3%, чтобы поломать. А чтобы построить, наверное, нужно все-таки больше активных людей. Я не берусь утверждать точно, какой процент необходим. Есть поговорка «Ломать не строить». Сломать режим можно – опыт исторический есть, ломали не раз. А чтобы построить, нужны очень деятельные люди, строить труднее. Европейские страны создали действительно цивилизованные общества только во второй половине ХХ века. У очень известного американского социолога Роналда Инглхарта есть концепция смены ценностей, что является предпосылкой построения общества с эффективной демократией, то есть высоким уровнем благосостояния граждан. Этому предшествует смена ценностной доминанты от материалистических ценностей к постматериалистическим. Материалистические ценности связаны с потреблением, постматериалистические – с самореализацией личности, взаимопомощью, открытостью миру и так далее. Есть и промежуточный тип, где совмещается и то и другое.

На Западе постматериалисты уже преобладают над материалистами. Украинские социологи тоже проводили исследования – как у нас дело обстоит с материалистами и постматериалистами. У нас 1% постматериалистов, треть – люди со смешанным типом. Если сравнивать со Швецией – там около половины постматериалистов, а материалистов меньше трети.

Поэтому рассчитывать на очень быстрые изменения нам трудно. Но если мы не будем делать ничего уже сейчас, то тогда ничего не будет. В принципе, речь идет о том, что ценности тоже не сами по себе меняются, это сложный процесс, надо создавать определенные социальные условия. Людям сначала эти условия пытаются создать, потом у общества потихоньку начинают меняться ценности, а потом приходят благосостояние и демократия. Истинная, эффективная, как ее называют. Это сложный процесс. Мы стоим на его пороге. 

 

– По вашим оценкам, количество людей, которые берут на себя личную ответственность, возрастает?

– Возрастает – очень медленно. По сравнению с 1992 годом, когда мы начинали исследования, их стало немножко больше. Но все еще преобладают экстерналы. Хотя тенденция в целом правильная.

Ценности сами по себе не меняются, это сложный процесс, надо создавать определенные социальные условия

В 1992 году у нас было 80% деморализованных людей (80% деморализованных людей – вы можете себе это представить?) и только 20% чувствовали себя уверенно. Людей, которые не понимали, что происходит, не знали, что делать, к чему приспосабливаться, было 80%. А сейчас их уже меньше двух третей. Более того, я вам скажу очень оптимистическую вещь. Мы в 2014 году про- водили мониторинг Института социологии НАН Украины, где специальные тестовые методики применяли, и выяснилось, что, несмотря на то что в 2014 году резко вырос уровень тревожности людей, уменьшилась деморализация и выросло социальное самочувствие (это ощущение того, что ты на своем месте в обществе).

Я объясняю это тем, что люди почувствовали свою социальную значимость, ощутили свое достоинство. Это очень ценная составляющая позитивного прогнозирования. И сохранение этого чувства собственного достоинства – очень важный момент. И если произойдет утрата этого чувства и наступит разочарование – вот это уже будет трагедия.

Но если мы сделали европейский выбор, то надо свои прогнозы строить именно на системе ценностей и системе приоритетов, которые приняты там.

 

– Евгений Иванович, что вы можете пожелать читателям нашего журнала в 2016 году?

– Когда в 2013 году меня спрашивали, что я могу пожелать (перед Новым годом меня часто о таком спрашивают), я сказал, что нас ожидают очень тяжелые два года – держитесь! Потом станет чуть легче. 

Но мой прогноз оказался чересчур оптимистичным. Я считаю, что следующий год тоже будет трудным, но если мы его выдержим достойно, то сможем что-то сделать в своей жизни и не допустить того, чтобы стало совсем плохо в социальной сфере. Тогда начиная с 2017 года я бы прогнозировал улучшение и уровня жизни, и состояния общества. И уже появляются первые признаки того, что это возможно.

Вопросы задавала Наталья Тлумацкая

Колесо Жизни №94 или №12 2015

Получать новые номера журнала первым! 

 

Читайте также:

«Мешок» возможностей: Наш инженеринг будущего

Я объемный. Третье измерение

 

Товары для проработки темы:

Календарь - практикум 2017

№12 '2015 "ХОРОШИЙ ГОД: варианты будущего"

Ментальные карты «Сила жизни»

...

Написать отзыв
Отзывы «ПРОГНОЗЫ НА БУДУЩЕЕ — ЧЕМУ МОЖНО ВЕРИТЬ?»

Ваше имя *:

E-mail *:

Текст сообщения *:


insight-festival